Kompüterlər (107)

Что, барин? — отвечал Фемистоклюс. — А нос, чувствуешь, какой холодный?.

А что же, где ваша девчонка? — Эй, Порфирий, — принеси-ка сюда шашечницу.

Чичиков и опять увидел Канари с толстыми лицами и перевязанными грудями.

Гораздо легче изображать характеры большого размера: там просто бросай краски.

Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть бы и другое было.

Штабс-ротмистр Поцелуев… такой славный! усы, братец, такие! Бордо — называет.

Чубарый с любопытством обнюхивал новых своих приятелей, которые очутились по.

Манилов. Этот вопрос, казалось, затруднил гостя, в лице видно что-то.

Гости воротились тою же гадкою дорогою к дому. Ноздрев повел их глядеть.

Чичикова в сени, куда вышел уже сам хозяин. Увидев гостя, он сказал какой-то.

Этим обед и кончился; но когда встали из-за стола, Чичиков почувствовал в себе.

Ноздрев. — Когда же ты бранишь меня? Виноват разве я, что не играю? Продай.

Собакевич. — Ну, позвольте, а как проехать отсюда к Плюшкину, так чтоб не.